January 10th, 2009

Терминатор

"Мне стало обидно за русский язык.
Ожегов и Даль шевелятся в гробах.
И хочется сразу залить за кадык,
А слово «гламур» завязает в зубах."


Бьют часы на далекой кремлевской стене.
Новый Год подступает к огромной стране.
Дед Мороз для детишек карячит презент.
И с экрана с преведом медвед-президент.

За окном фейерверк. До утра не уснуть.
На экране снегурочки губы и грудь
Исторгают у зрителей сладостный стон
Присмотрелся... ну как же! опять силикон!

Укрывая в кардены широкий кардан,
Пидора заполняют собою экран.
Всеканально везде от ночи до утра
Пидора, силикон, силикон, пидора.

Тяжело с бодуна слышать слово "гламур".
Вымирает страна пидарасов и дур.
Но особо обидно за русский язык!
Как устроить гламуру сектым и кирдык?

У меня нет коня, у меня нет ТТ
На скаку расстрелять попсюков с ТНТ.
У меня нет винтовки, гранат, но зато
Есть тяжелый дорожный каток от CATO.

Мне сегодня приснилось, как плакал Толстой
Посмотрев по ТВ на гламурный отстой.
И Куприн с Достоевским рыдали в ночи.
Значит, время пришло надевать кирзачи.

Не по детски бабах самогона с сальцом!
(Антокольский и Блок изменились лицом)
Ну, еще за кадык! кирзачом на педаль!
(Шевельнулись в гробах И Ожегов и Даль)

Ну еще по одной! И поверх чеснока!
На холодный рычаг опустилась рука.
Как тяжелый каток набирает разбег!
Что не ждали, уроды, что я "I'll be back"?!

Я вернулся! И в даль погрозив кулаком,
Покатил по гламуру дорожным катком
По стеклянным экранам, при жизни гробам,
Силиконовым душам, грудям и губам.

И зажегся в душе удивительный свет.
Брюсов с Бродским с восторгом смотрели мне вслед.
Соколов и Набоков кричали: "Респект!"
Проложив по Рублевке новейший проспект,

Оглянулся в Сибири... Вокруг - лепота!
Пушкин с Фетом встречают. Сосна и пихта.
Я б как есть... с кирзачами... да щас не с руки.
Если чо - я за вас! I'll be back, чуваки!

Сны

В пункте "Осень - Зима" ночь. Шуршащих осенних шагов
Не слыхать в темноте. Звери спят, и попрятались птицы.
Где-то там, вдалеке, по границам Империи Снов
Как в стихах о войне беспокойные бродят зарницы.

Уходящий циклон. Свет неверный далеких зарниц
Подсветил облака. И вершины деревьев. И поле.
Нарушитель Границ, слышишь, ты, Нарушитель Границ?
Больше ты не войдешь в мои сны. Никогда. Не позволю.

КСП и кордоны в порядке - проверил. Я сам
Поменял часовых униформу, пароли и график обхода.
Возвращаюсь домой по пустынным и мирным местам
Под немнущимся пологом древнего звездного свода.

Пусть другие порою ночами приходят, крадут,
Как везде понемногу на дачах воруют картошку.
Сны приходят, уходят. Картошки растут и растут.
Это все для меня просто так, не всерьез, понарошку.

Улыбаясь и в сторону глядя, стоит часовой.
Мне не жалко ни снов, ни себя. Приходите. Берите.
А в небес черноту месяц ярко натертой блесной
Кем-то метко заброшен и намертво замер в зените.

Значит щука-удача зубасто в ночи улыбнет,
Уголочком блестящего круглого желтого глаза
Подмигнет плутовато. Хвостом дружелюбно вильнет.
И желанья исполнит. А что ей? Хоть целых три раза.

За державу, конечно, обидно, но звезды погон,
охраняющих сны как мосты между всеми Мирами,
Так надежно мерцают, пока существует Закон
И огромное вечное звездное небо над нами.

И помимо Макондо, полковник, всегда есть другие места,
Там где теплое море и небо окрашены в вечер.
Там где жизнь не скучна, не напрасна, светла и проста,
Как светлы светлячков над лугами дрожащие свечи.

...Холодает. В ручьях, замерзая, мерцает вода.
Звезды. Убраны в иней поля, провода, перелески.
Бриллиантовый блеск. Мириады кристаликов льда.
И на ивовых ветках звенят ледяные подвески.

Это ветер ночной. Это песня Воды и Любви.
Серебристстые нежные звуки. Такие простые.
И на Землю цветные, расправивши крылья свои,
Опускаются Сны. Посылают живым позывные.