karlsonfrom

Categories:

Страж-2

Прекрасная погода с утра. Видимость просто великолепная. Тепло. Решил пообедать снаружи. И хотя навес закрывает от солнечных весенних лучей, мне все равно тепло. Орудуя блестящей ложкой из нержавейки, я как заботливая наседка, которая периодически оглядывает свой выводок, снова пересчитал острова. Сегодня их семь. За то время, что я тут нахожусь, это число менялось от 5 до 8. И дело тут вовсе не в видимости.

Сами острова разного размера. Видно, что они частично покрыты лесом и относительно не высоки – и я бы хотел на них побывать. Теоретически, это возможно. На территории базы в сарае хранится целый арсенал плавсредств. Там есть старая металлическая моторная лодка, визуально целая, несколько прогулочных каяков и весла к ним, прогулочный катамаран с ножным приводом.

Все это лежит в сарае из зеленого профлиста, закрытое на небольшой амбарный замок. Как и вся  база, это - моя зона ответственности. Я каждый день по три раза обхожу территорию, проверяю – все ли на месте, все ли цело. Зимой чищу дорожки между домиками. Но основная работа у меня как раз сейчас, весной. Надо убрать с веранд нанесенный ветром песок, починить пару чердачных дверей и крылечек, вымыть окна в домиках. Последнее я сделаю в самую последнюю очередь, если мне не помогут весенние дожди.
Охранный аспект моей службы не понятен – за все время, что я тут нахожусь, единственными живыми существами кроме меня, были Закир и Абигель. Ну а про тех, что тут появляются летом, надо рассказывать отдельно...

Я хорошо помню тот первый раз, когда все произошло. Было раннее летнее утро. С утра над морем был густой белесый туман. Потом подул ветер и понес седые косматые клочья в сторону берега. И когда на берегу посерело и повеяло сыростью, я и услышал это – «ту-ту-ту». Сигнал машины. И другой. И сразу навалился какой-то гул и шум, точнее, дискретная мешанина шумов, из которой отчетливо и раздельно торчали голоса людей, лай собак, обрывки музыки. И когда туман вдруг исчез, я увидел, что вся территория базы отдыха преобразилась.

Возле каждого домика стояла машина. На веревках висели развешанные вещи как после стирки, на флагштоке висела какая-то тряпка. И там были люди. Они ходили туда и сюда. Слышался плеск воды и детские крики. Как они все сюда приехали вот так разом – было не понятно.

Зато одну вещь я знал точно – мне туда можно больше не ходить. Откуда – не спрашивайте. Когда Закир первый раз объяснял мне, что я должен делать, он ничего не говорил о запрете там появляться во время сезона. И тем не менее я чувствовал, что эта территория теперь для меня закрыта.
Оставалось сидеть у себя и наблюдать. Сначала все это выглядело как обычный летний отдых у моря самых обычных людей – с детьми и без, даже с животными, если судить по доносящемуся иногда собачьему лаю. Там очень много купались, там увлеченно жарили мясо, посылая в мою сторону клубы ароматного шашлычного дыма, порой ругались, звали детей на ужин. И там были фейерверки практически каждый день. И много музыки.

Вот она-то, пожалуй, удивила и заставила задуматься первой. На первый взгляд, это была настоящая музыка - я различал гитары, саксофон, барабаны, другие инструменты, там были женские или мужские голоса, но я ни разу не смог назвать произведение. Песни были на разных языках, но даже если я мог различить отдельные слова и фразы, все это никак не укладывалось в целостную картину чего-то хоть сколько знакомого. Музыка, лишенная не только смысла, но даже возможности отнесения к какому-либо музыкальному стилю. Я бы мог сказать – какафония, но какафония не в плане неблагозвучности, нет, это была музыка как музыка, но такая, которую мне никак не удавалось опознать.

И с фейерверками тоже все было не так просто. Точнее наоборот, как потом выяснилось, слишком просто! Их было ровно семь видов. Это были классические многоствольные коробчатые фейерверки, где последовательность рисуемых в небе картин была отличительной особенностью каждого из них. Я искренне равнодушен к фейерверкам, но когда ты вынужден от безделья смотреть на них каждый божий вечер, поневоле научишься их различать. Сначала я сгруппировал их по самым первым залпам и типам вспышек, затем как-то незаметно выучил всю последовательность. У меня на это ушло порядка двух недель. К концу сезона я уже знал, что сейчас вспыхнет в небе просто по звуку шипения в начале пуска. Это был в каком-то смысле предмет для гордости, ведь здесь, где с памятью все обстоит совсем неважно, это была хоть и маленькая, но победа.

А потом я совершил самое настоящее открытие. Сделал, и на некоторое время полностью забыл.

Память здесь как погода. Иногда, чаще летом, накатывает что-то типа тумана, и тогда вспоминать становится или очень трудно или вообще не хочется. Просто ходишь и смотришь на все вопруг. А вот зимой, когда устанавливаются тихие солнечные погоды, память спускается с окрестных гор там, за спиной, покрывает инеем желтизну прибрежных трав и приносит воспоминания. Они как осенние листья, похожи на изогнутые экраны, что кружась пролетают мимо. И когда они оказываются совсем рядом, я вдруг снова вижу знакомые лица, слышу знакомые голоса, и голова как бокал шампанского наполняется пузырьками давно забытых слов и имен. Зимой я даже могу читать книги! Библиотека у меня странная. Я не знаю, кто это все здесь оставил, но представить себе сторожа, читающего «Критику чистого разума» или «Новый органон» мне очень трудно. Но я, случается, читаю. Зимой, естественно. Не потому, что такой умный (как раз, наоборот), а потому, что здесь все такое – странное и бесполезное. Как и я сам. 

Сторожу непонятно что от непонятно кого, наматываю бесполезные шаги на берегу этого рукотворного болота, ем, сплю, иногда стираю спальное белье и одежду. Я не бреюсь. Но не потому, что ращу бороду. Бороду я никогда не любил – она омерзительно чешется, когда отрастает длиннее определенного размера. Дело не в этом. Она здесь просто не растет. Создатели этого мира сэкономили на моей бороде.
И в зеркало я тоже не смотрюсь. Во-первых, здесь нет зеркал. Зеркал нет ни у меня в домике, ни в домика для «отдыхающих». У меня есть ключи от всех помещений, я облазил все комнаты, я залезал на чердаки, ползал под хлипкими строениями между деревянных, кое-где подгнивших опор. Я облазил кухню, пару грузовых контейнеров, где хранился инвентарь и резервные генераторы, душевые кабинки, но зеркал не видел ни где обнаружил.

Вечером, когда я включаю у себя свет, мое отражение, конечно же, появляется в окне напротив, но там я стою или сижу как бы немножко дальше чем должен бы быть, исходя из законов оптики. Я различаю одежду, в которой нахожусь, я могу помахать себе рукой. Проблема с лицом. На нем очень трудно сосредоточиться. Как будто тыкаешь пальцем взгляда во что-то очень скользкое, и палец всегда соскальзывает.

Поэтому я не могу ничего рассказать о себе нынешнем. Какой я, на сколько лет выгляжу, это мне не известно. Я не знаю, сколько я здесь пробуду, что я сделаю с той растущей пачкой розовых денег в секретном месте. Но главное – я не знаю смысла моего пребывания здесь. Со смыслом тут беда… Иногда меня посещает мысль, что ничего этого вообще не существует, что это какая-то зацикленная сама на себя галлюцинация. Но я тут же вспоминаю, как долбанул себе по ноге кувалдой или как свалился с крыши гостевого домика боком на камень, и начинаю сомневаться в этой версии. А иногда мне кажется, что это какая-то суперкомпьютерная симуляция с ограниченным количеством персонажей, наделенных самосознанием. Чья-то игрушка. И когда она надоест и ее выключат, я об этом даже не узнаю. На пока эта версия у меня в приоритете.

Если это так, то как персонаж, я должен действовать, с одной стороны в раках заданных правил, с другой, проявлять интересную для игроков (или игрока) самостоятельность. А это значит, что можно посвятить часть времени изучению степеней возможностей, дозволенных мне.

Вы спросите, а почему я не сделал этого раньше? Вот и я сейчас себя об этом спросил. И знаете, что я себе на это ответил? А ответил я, немного подумав, так: Эта странная зыбкая реальность вокруг с одной стороны контролирует тебя как бы изнутри, ограничивая свободу, а с другой стороны, обладает какой-то гипнотизирующей привлекательностью. Это привлекательность картин Уайета. И я сам немножко чувствую себя той самой Кристиной с одной из картин. Я, как и она, тоже весьма ограничен в движениях.

Но кое-что я все же могу. Наверное, мне надо держать такие вещи в тайне, но вас-то мне чего стесняться или бояться. Вас всех все равно, скорее всего, не существует.
Итак, я могу считать шаги. Я могу вести наблюдения. И я могу вести записи. Правда, с шагами все довольно странно. Например, первый утренний обход территории я делаю либо по часовой стрелке либо против. Если идти по четко определенному маршруту (периметр базы) и считать шаги, то по часовой стрелке у меня получается 2230-2240 шагов, а против – 2150-2130. Ноги у меня вроде бы одинаковые, с чем связана разница, непонятно.

Или взять море. Если покинуть территорию базы со стороны пляжа, то сразу за деревянной оградой базы разбросаны жалкие клумбы из крашеных в разные цвета покрышек, несколько белых лебедей из того же материала, здесь же растут несколько густых кустов шиповника, а уже дальше простирается довольно широкий песчано-галечный пляж. Так вот я еще ни разу не дошел до воды. Это очень странно. Иногда, направившись к воде, я тут же вспоминаю о каком-то неотложном деле и возвращаюсь. И каждый раз, как только я выхожу за ворота, мне сразу начинает хотеться оглянуться. Если я делаю пару шагов и не оглядываюсь, возникает неприятное чувство давления сзади, как будто все это место, пленником которого я являюсь, смотрит на меня то ли с укором, то ли с угрозой. Ия сдаюсь, но так как будто ничего не произошло.
В этот момент я чувствую себя китайцем, всю жизнь прожившим в недрах шестеренчатой системы социального рейтинга, когда наложенные социумом ограничения становятся частью шестеренки-индивидуума. Вот же завернул!…

Ну ничего -  совсем скоро я забуду, что только что сказал. Впереди лето, это время, когда память плавится как мороженое и воспринимается как что-то лишнее. Как будто процессоры, обслуживающие сервера этой системы, греются и требуют меньшей нагрузки.
А может быть, все уходит на прорисовку этих странных туристов, и на меня не хватает ресурсов?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded