karlsonfrom

Categories:

Призрачный Сизиф - 2

Это лето, как и то далекое лето настоящего 1968 года, прошло под знаком истошно-знойной песни «Помоги мне, сердце гибнет в огнедышащей лаве любви». Фильм я посмотрю потом, но все прошедшие три месяца эта крайне не советская песня непрерывно звучала по радио, ее постоянно напевали взрослые и даже дети.
Когда-то мне ее текст казался непонятным, особенно вот это «помоги мне, сердцегимне».

Первую неделю своего пребывания здесь я посвятил принятию системных решений, которые должны если не «спасти мир» этой странной компьютерной симуляции, то хотя бы избавить меня в будущем от привычных граблей и сделать пребывание здесь если не полезным, то хотя бы максимально комфортным.
Буквально на следующий день я составил план из пяти основных пунктов, впоследствии серьезно доработанный и дополненный. Но тогда, в самом начале, все выглядело так:

1. В этот раз я не буду читать так много бесполезных книг, от которых в той жизни получил лишь близорукость и легкий боковой сколиоз от привычки читать на правом боку.
2. Я исправлю и другие ошибки своего прошлого. Например, постараюсь дотянуть себя хотя бы до роста моего отца упражнениями и усиленным питанием. В той жизни я в детстве ел откровенно плохо.
3. Я буду все делать максимально рационально и правильно, что и будет главной моей фишкой в этой партии против непонятно кого.
4. Если выяснится, что эта версия мира развивается точно так же, как и предыдущая, я нисколько не смущаясь, воспользуюсь всеми своими знаниями о Будущем в собственных интересах.
5. И последнее - я никому из окружающих не расскажу о том, кто я такой и чем я отличаюсь от окружающих меня персонажей дурацкой виртуальной игрушки. Обидной по сути, но чертовски реалистичной и приятной.

Оставалось превратить эту декларацию в набор практических действий. Не читать книжки оказалось самым простым делом. В прошлой жизни я научился читать в возрасте пяти лет сам, посещая уроки моей мамы в школе и однажды удивил бабушку и ее подружку, прочитав им заметку про стаю орлов, протаранивших реактивный самолет. Первую книгу я прочитал в первых числах сентября, записавшись в сельскую библиотеку. Это был «Маленький Мук». Здесь я тоже записался в библиотеку, но взял домой совсем другую книгу – учебник английского. Нет, я его еще не забыл, но так будет проще потом просить у родителей другие книги по этому языку. Здесь, в Западной Сибири в школах преподают исключительно язык Шиллера и старика Алоизыча.

Пункт два. Возле школы есть турник. Я хожу туда с июня и провожу там по полчаса. На турник, даже самый низкий, мне не залезть. Но там есть канат и шест. И я уже могу залезть на шест три раза подряд. Остается научиться залазить на турник по столбу. 

О жратве. Оказывается, я хорошенько забыл, что такое привычный стол в сибирской деревне конца 60-х. И что такое рыба из местного магазина. Чаще всего это мойва в больших мороженых брикетах. Когда она отходит от заморозки, то целых рыб там почти нет, она вся брутально фрагментирована, совсем как экипаж самолета после падения с относительно небольшой высоты. Папа варит из нее суп. Морковку он туда не кладет. Там только картошка, лук и рыба. Под конец добавляются перец и лаврушка и, как всегда, слишком много соли. Перец он кладет молотый. Мелет в стильной черной ручной мельнице. Хранится потом этот перец в квадратной японской керамической солонке, которую отец привез с Сахалина, где служил в начале 50-х.

В общем, супчик получается так себе. Но белок в нем есть. С мясом дела обстоят так: два раза в месяц мама идет на весовую, и там покупает по совхозным ценам синих кур и яйца. Свинину можно купить у мрачноватых местных мужиков, которые забивают истошно верещащих хрюшек осенью и зимой на огородах прямо на глазах у собравшейся детворы. Так же у соседей через дорогу можно купить говядину и жирных осенних гусей. Гусь стоит 8 рублей.

На практике мяса явно не хватает. С этим надо что-то делать. Я нашел дома удочку в наборе – леска 0,2, пластмассовый длинный поплавок (белый низ, коричневый верх), грузило-дробина и крючок с длинным цевьем пятого номера по советской классификации. По-видимому, это тот же самый набор, которым я когда-то оснастил самодельное удилище из ивы и поймал свои первые десять пескарей и одного окунька.
Теперь я осмотрел на этот набор с острой тоской понимания, насколько он смешон и не актуален. Я попросил папу купить мне в райцентре лески 0,1 и крючков-проглотышей 3 номер. Он удивился и спросил:
- Собираешься ловить мальков?

Но все же купил. И когда я притащил полсотни серебристых ельцов и чебачков и сам сварил правильную, с морковкой и укропом, уху, признал, что купил не зря. Эта речка со странным татарским названием - совершеннейшая переплюйка, неспешно текущая среди зарослей ивняка и черной смородины. Глубина в омутах летом может достигать двух метров, а на перекатах взрослый человек может перейти ее в обычных сапогах. Но рыба в ней есть. В жару в глубине у родников стоят налимы, под кустами может вывернуться в броске за мелочью не крупная щучка, есть здесь окунь, карась, пескарь, вьюны и даже карпы. А также вездесущая бель в лице красноглазых ельцов и более коренастых чебачков. Именно это живое серебро с приятным ярко выраженным рыбным запахом – моя главная цель этого лета. Никто ее специально здесь не ловит. А зря…

Секрета у меня два. Первый – это мухи, летний бич местного деревенского быта. Мы с папой посреди этого жужжащего ада устраиваем в квартире соревнования, кто больше их убьет или поймает. Папа ловко ловит их на лету рукой и по моей просьбе сует в бутылку. Я стараюсь не отставать, хотя это и трудно. Мне нужна всего сотня-полторы мух, живых или мертвых. Второй мой секрет состоит в истине, которую рыбаки одной шестой не усвоят и еще через пятьдесят лет – не надо закрывать наживкой жало крючка!

Сама рыбалка выглядит так: я беру удилище и делаю совсем короткий спуск сантиметров в 15 от самодельного очень маленького поплавка. Ниже дробинки у меня два маленьких крючка с мухами. Забрасываю выше по течению, делаю проводку. Клюет на каждом третье забросе. Иногда приходится делать спуск побольше. Крупный чебак берет на нижний крючок, мелочь, составляющая большую часть улова, тусуется наверху. И никаких этих «дать расклеваться»! Первое шевеление поплавка – сразу мягкий, но уверенный подъем удилища. Крупный чебак в этой речке – это до 100 граммов максимум. Но на уху годится даже мелочь. Иногда я все это жарю на пахучем не рафинированном растительном масле – с серым хлебом и чесноком тоже ничего.

С начала сентября наше рыбное меню пополнили налимы, которых ловлю на закидушки. Убедить отца купить огромные, 15 номера крючки, было не так уж и трудно. Наживка – жирные земляные черви и пескари. Чебак не годится. Чтобы ловить налимов, приходится тратить много времени.  Я встаю в шесть утра и бегом бегу на речку. И хотя до нее от дома меньше полкилометра, мне приходится пробегать километра три в один конец, потому что закидушки можно поставить не везде. Вечером после школы надо сбегать и быстро поймать с десяток пескарей или копнуть червей и зарядить донки снова, причем сделать это так, чтобы никто не видел, что тут стоит донка. Я обвожу леску под водой вокруг коряги и втыкаю палку в дно до конца – так ничего не видно. Пока мой самый большой улов – три налимчика за раз. Самый крупный – 800 граммов. Не Енисей у нас тут, и не Колыма!...

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded