karlsonfrom

Призрачный Сизиф - 4

Мой седьмой день рожденья пришелся на обычный школьный день. За ужином отец спросил меня:
- Ну как, не зря мы тебя в школу в шесть лет отправили? - И сам же себе и ответил – не зря...

Вечером мы с бабушкой пекли оладьи. Я, как обычно, доставал ее вопросами про прошлое. Моей бабушке 64 года. В той, настоящей жизни я мало ее расспрашивал про жизнь до революции, при Сталине, про военные и послевоенные времена.

Память у моей бабушки феноменальная. С ее образованием в 4 класса она прочла совсем не много книг, но как она их помнит! Когда в пять лет я зимой разрезал себе коленку до кости и сидел дома, она пересказала мне «Отверженных» Гюго, причем рассказывала так, как будто это не то сериал на экране, идущий здесь и сейчас, не то подробный поглавный синопсис книги перед ней на столе. Говорит она не спешно, глядя куда-то перед собой, и видно, что прямо перед ее глазами разворачивается в лицах все то, о чем она рассказывает. Я прочитал потом очень много книг, но эту читать не стал. Зачем? – бабушка мне ее изложила во всех подробностях.

В прошлой жизни из ее рассказов я лучше всего запомнил один – как крестьяне ее деревни убивали двух цыган-конекрадов. Убивали оглоблями – одна оглобля в руках двух человек. Поднимали и с маху кидали сверху на лежащее неподвижное тело. Про горьковского Лойко Зобара я прочитал еще года через три и был тогда целиком на стороне цыган. А уже потом когда вырос, то стал понимать и принимать уже точку зрения и поведение крестьян, для которых лошадь – это хлеб для их детей.

В возрасте 12 лет моя бабушка полезла в подвал за сметаной и упала, повредив таз и ногу, и прохромала потом всю оставшуюся жизнь. Это не помешало ей родить и воспитать четверых детей. Сюда к нам она приехала попрощаться, почувствовав себя худо. Но сибирский сухой воздух резко улучшил ее самочувствие, и когда мы еще жили на старой квартире, она брала меня с собой в кино на «Вия», а это больше километра в один конец! Сейчас я в кино хожу сам. Сеанс для нас, детей, стоит пять копеек.

На мои вопросы бабушка часто отвечает, не спеша, как бы продумывая последствия своих ответов.
- Бабушка, а почему ты крестик не выбросила? Ты что, веришь в бога?
- А зачем?... – Она делает паузу и затем продолжает:
- А вдруг там что-то есть? Куда торопиться?...

У меня кроме нее, есть и еще одна бабушка. Здесь я ее еще не видел, но помню по прошлой жизни. И я ее не люблю.

Река понемногу замерзает, забреги мешают ставить закидушки. Последнего налима я поймал неделю назад. В комнате у меня стоит ведро с землей и жирными выползками. Встанет лед – продолжим. В школе гуляет поголовная простуда. Я уже и забыл, как выглядят самые настоящие зеленые сопли под носом у детей. Лет через тридцать (слава антибиотикам!) это зрелище перекочует в разряд почти невозможных, но пока мне приходится смотреть на это каждый день.

Я же каждый день жру чеснок или лук. И, похоже, буду есть их всю жизнь. Как говорил Воннегут: «Многие вещи в мире не работают. But aspirin does!..»

Вот и чеснок тоже работает – легкую простуду я тоже словил, но совсем не такого масштаба как, например, Сашка у окна, у которого сейчас прямо под носом надувается устрашающих размеров зеленый пузырь. Он либо скоро лопнет, забрызгав ему тетрадки, либо превратится в два жутких потека до самого сашкиного рта…

Помимо вещей, которые я решил делать постоянно типа поедания чеснока, есть вещи, которые я решил не делать никогда.

Например, я никогда не пойду в армию. Нечего там делать. В прошлой жизни, закончив школу в 16 лет, я пропустил два сезона для поступления (не знал, куда идти), затем проболтался пару лет в армии. Непростительная трата времени!

Я никогда не поеду в пионерлагерь – в такой деревне и с такой речкой это была бы невозможная глупость.

Я не буду пить алкоголь, курить, тратить время на то, чтобы сидеть перед телевизором орать, болея за гладиаторов современности – спортсменов. Здесь в деревне в моде хоккей. Прекрасно помню хокейные супер-серии первой половины 70-х, и то как сам с увлечением наблюдал битвы наших хоккеистов с канадцами. Ну или олимпиаду – 1980, где смотрел почти все. Сейчас меня этакие вещи не интересуют вовсе.

И, как я уже говорил раньше, буду осторожен с книгами. Книги – вовсе не абсолютная ценность. А часто и скрытое, очень поздно осознаваемое прочитавшими зло. Причем зло многомерное, многогранное, очень трудно воспринимаемое и проникающие в мозг надолго, иногда на всю жизнь.

У здесь меня сформировалась новая привычка – постоянно задавать вопросы взрослым. Довольно часто им это не нравится. Недавно у нас опять были посиделки. Отец с директором совхоза вышли на крыльцо покурить. Директор делился своими планами по созданию прудового хозяйства для выращивания карпов. Для этой цели планировалось зачистить от растительности два огромных участка, где сейчас растут заросли черной смородины и ивняка. Я прекрасно помню, чем закончилась эта идея: пруды в количестве двух были выкопаны экскаваторами, было закуплено насосное оборудование для подкачки воды в летнее время. Весной пруды должны были наполниться водой во время паводка, что и произошло. Само оборудование оставили без охраны на берегу рядом с бетонным сливом-рыбоприемником, и уже к следующему лету оно окончательно утратило рабочий вид. К нему даже не успели подать электричество. Зная это все, мне хочется эту идею остановить на старте.

- Дядя Сережа, я тут случайно услышал про пруды… Можно вопрос?
- Да, рыбак, давай! (моя слава уже идет впереди меня)
- А вот скажите, если это будут карпы, где планируется брать молодь в нужном количестве?
- Купим! – уверенно заявляет краснолицый дядя Сережа и пускает в осеннее слегка морозное небо клубы дыма.
- И будете покупать каждый год?
- Зачем? Дальше они сами разведутся?
- Где разведутся? Пруды же нагульные. Зимовальных ям нет. Вода с них должна сливаться, так ведь? (я прекрасно помню конструкцию прудов).
- Точно… - тянет поскучневший дядя Сережа.
- А еще вопрос – какого размера будет маточная молодь, чем ее кормить в пруду?
Скука на лице директора растет на глазах. А я задумчиво продолжаю:
- Население райцентра – 20 000 человек, в магазинах ни там ни по деревням нет нормальных морозильных емкостей. Куда рыбу продавать, кто ее купит? И сколько ее планируется выращивать в год? Как это все транспортировать?
- Евгений! – резко поворачивается директор к моему отцу, проигнорировав мои вопросы, - Я что-то замерз! Пойдем тяпнем…

На самом деле, рыбу неподалеку кто-то уже выращивает. За то время, что я жил в этой деревне, живых карпов по 400-500 граммов к нам пару раз привозили. Видимо, это и подвигло дядю Сережу на рискованный бизнес-проект, который вскоре закончится ничем. Тут такое – норма. Однажды у нас в деревне сгорела кошара с 500 овцами внутри. Но это было уже при следующем директоре, с которым папа уже не дружил так близко. А дядя Сережа уедет отсюда сразу после провала его прудово-карповой затеи. На повышение!

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded