karlsonfrom

Categories:

Страж - 5

Для начала апреля сегодня удивительно теплый день. С южной стороны от домика обнаружил распустившийся одуванчик. Яркий и желтый как цыпленок, прижавшийся к пустому деревянному ящику под опорой строения. Раньше одуванчиков здесь появляются только совсем крохотные желтенькие цветочки, рассмотреть которые можно только если случайно оказался лицом совсем у земли. Мне они кажутся знакомыми, возможно я где-то видел их раньше, там, откуда я здесь появился.

Правда, с этим «откуда» последнее время стали появляться сомнения. Все больше убеждая себя (и кто меня заставляет это делать?), что все переживаемое мной здесь – лишь положенные по роли эмоции персонажа какой-то странной игры. Налицо почти полный консенсус игрока и играющего (играющих) - я принимаю такую форму существования, а игрок не выключает компьютер. Если игрок один, я должен делать что-то, чтобы ему не было скучно, а иначе в чем смысл игры? Если игроков больше, они могут бороться за какие-то мои поступки. Ни та, ни другая версия мне пока не кажется правдоподобней другой. 

Во-первых, я здесь не ощущаю никаких внешних толчков или внутренних позывов к каким-либо действиям - все идет как-то само собой. Конечно, если не считать этих странных «возвращений», когда все происходящее здесь начинает казаться совершенно ничтожным, этакой версией Ада-Лайт по сравнению с той «настоящей» жизнью. Жизнью в огромном мире, где ты волен совершать любые поступки, выбирать людей и места.

Но настоящая ли ТА жизнь? Или просто более сложная версия игры или игра на другом уровне сложности? А тут так, баловство для начинающих…

Мой исследовательский ресурс здесь ограничен в первую очередь памятью – я почти ничего не помню о том, что происходило со мной ТАМ. Во-вторых, налицо ограничения, связанные с перемещением. В-третьих, по большому счету, исследовать-то тут почти нечего. Ту территорию, где я волен перемещаться свободно, я давно уже изучил. Конечно, в пределах точности той модели мира, в которой я существую. 

Вот почему число островов всегда меняется? Я думаю, что это какая-то стохастика, показатель несущественности этой части описания мира. А если взять поближе? Домики базы. Я же за ними смотрю. И там все более-менее адекватно, никаких странностей. 

Но вот книги у меня на полке могут подбросить фокус. Взять «Сто лет одиночества», единственную художественную книгу, которая здесь имеется. Она то появляется, то исчезает. А еще, как только я беру ее в руки, мне сразу хочется запихать с глаз подальше. Хотя когда-то, ТАМ, я ее любил и перечитывал не раз. А вот книгу Дарвина или Сенеку читать уже можно. 

Или взять мой почерк в толстой тетради четвертого формата, где я с переменным успехом пытаюсь вести что-то вроде дневника. На разных страницах он разный. Общие черты в виде написания отдельных букв имеются, но наклон, разборчивость различаются сильно.

Но сейчас я понимаю, что это все не то. Зачем описывать в принципе повторяющиеся события? Надо искать уникальное. Вот сон недавний, он был особенный. Пару вечеров, засыпая, я пытался вызвать в памяти образ той мулатки. Не потому, что она мне сильно понравилась, а потому, что там, во сне, я впервые был не один. Закир с Абигель не в счет. 

Закира я воспринимаю как какую-то стандартную функцию. Даже когда мы перекидываемся парой фраз про погоду или пытаемся сыграть в карты, я не испытываю ничего похожего на эмоции, возникающие при общении с живыми людьми.
С Абигель все по-другому. Там мы оба молчим. Почему я ни разу не попытался с ней заговорить? В ней есть что-то чуждое, пугающее. Эта неопределенность облика хотя бы… А вот мулатку из сна я почему-то запомнил хорошо!

Внезапно то ли от мыслей, то ли еще от чего заболела голова. А ведь она здесь ни разу не болела…. Я почувствовал необходимость выйти на свежий воздух. Закрыв за собой дверь, я опустил взгляд вниз. На моих ногах сейчас грубые рабочие ботинки. А есть ли у меня босоножки как там, во сне? Вроде бы были. А вот штаны на мне сейчас те же!

Стараясь не делать резких движений и как-то еще демонстрировать свои эмоции, я не спешно пошел в сторону карьеров. Давно я туда не ходил. Ноги привели меня к трехэтажной громадине, которую я считаю цехом по производству то ли бетона, то ли чего-то еще строительного. Внутри я уже бывал, хотя только на первом этаже. Лестница на второй обрушилась давным давно. Если я захочу попасть на верхние этажи, единственный путь - это наклонная конструкция типа крытого пандуса, через которую загружали в машины бетон. 

Вот она надо мной, чернеет отверстием, в котором видны ржавые катки транспортера, лента отсутствует. Выглядит отверстие зловеще. У меня на базе есть длинная лестница, которой я мог бы воспользоваться. Идти, конечно далеко, но почему бы и нет? Я разворачиваюсь и вздрагиваю – Абигель! 

На этот раз она смотрит мне прямо в глаза. Я пробую ее рассмотреть. Сейчас она похожа на пеструю смесь двух даже не девушек, а девочек, которых я знал когда-то давно, в детстве. У одной по всему были конопушки, белесые брови и ресницы. У второй был нос немножко странной формы. Как девочки они мне никогда не нравились, но отношения у меня были с обеими хорошие. Сейчас все их запомнившиеся мне признаки объединились в лицо, которое смотрело на меня с двухметровой дистанции глазами, которые принадлежали еще кому-то, кого я или забыл, или никогда не знал. Серые, спокойные, изучающие. Глаза живого человека. 

Она быстро взглянула влево и вправо, развернулась и пошла вдоль стены цеха, сделав при этом короткое движение бедром, как будто приглашая идти за ней.
Пройдя пять метров, она остановилась и взглянула на стену. Там была надпись «ДМБ – 82. Майкоп». Справа от надписи вверх по стене уходил вверх длинный и острый треугольник копоти – как будто прямо под стеной когда-то спалили большую гору покрышек. Абигель сделала непонятный, но вполне заметный знак рукой и двинулась дальше. Мы прошли почти до угла и снова остановились. 

Встав на месте, она почти не шевелилась. Но было видно, что она что-то ищет глазами на самой стене. Здесь когда-то висел пожарный ящик с инвентарем. На его месте выцветшая и облупившаяся в других местах краска на стене была еще цела, торчали ржавые кронштейны крепления, а на земле лежало полусгнившее коническое пожарное ведро.
Абигель сделала шаг к пятну и, как будто что-то увидев, резко повернулась ко мне и снова взглянула в глаза. Она ничего не сказала, но явно хотела. Затем быстро перевела взгляд на пятно под бывшим щитом, потом снова на меня, развернулась и пошла прочь. 

Я слышал звук ее удаляющихся шагов. Звук становился все слабее и слабее, и наконец наступила тишина. Я оглянулся – вокруг никого. Эти два шага к бывшему щиту я проделал как во сне. Снова заболела голова. Остановившись, я сначала просто смотрел ни на что конкретное, а так, на все сразу и дышал… и тут пришла злость. Но не безрассудная злость как тогда, у придорожного камня, а спокойная и сконцентрированная. Я медленно перевел взгляд на зеленое пятно так как поднимают из надежного укрытия ствол на давнего врага, когда приговор вынесен давным-давно, отмена приговора невозможна, и вот наконец представился шанс поставить жирную точку. 

Сначала я ничего не увидел, потом разглядел старые-старые прямоугольные буквы и цифры, выведенные по трафарету. Краска, видимо, была когда-то красной и намного менее качественной чем зеленая масляная краска на самой стене. Надпись была почти незаметна. Я уже было собрался с силами и собрать воедино увиденные буквы и цифры, как заметил что-то новое. Сбоку виднелись небольшие темных пятнышки. Я подошел ближе. 

Ага! Группа из трех небольших рисунков, сделанных фломастером, и совсем новые! Слева была нарисована клетка животного. Схематичная, не очень подробная, но легко узнаваемая. Она была обведена в кружочек и рядом стояла галочка. Рисунок справа объединял два элемента, каждый из которых был тоже обведен в кружочек. В первом были единица и ноль, во втором – спираль ДНК. И оба кружочка был жирно зачеркнуты. 

Посередине были нарисованы два креста с  треугольниками в центре. В центре каждой был нарисован глаз. Знакомый масонский символ.  На левом рисунке глаз был открыт. На втором – закрыт, а линия ниже треугольника, куда должен был смотреть спящий глаз, была подчеркнута снизу и обжирнена сама. А еще вокруг каждого треугольничка был нарисована круговая стрелочка, символизирующая вращение по часовой стрелке.

Мне явно пытались что-то объяснить. Почему не словами? Нельзя? Я закрыл глаза и представил себе по очереди все рисунки. Затем открыл и проверил свою память. Все сошлось. Что ж, пора идти к себе…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded